Дети ВИЧ

Дети ВИЧ

Поиск по форуму
Расширенный поиск
Найти все сообщения с благодарностями
Поиск по дневникам
Расширенный поиск
К странице.

Mara___dok
Посмотреть профиль
Найти все сообщения от Mara___dok

Вы можете почитать про ВИЧ-инфекцию здесь:
[ Ссылки доступны только зарегистрированным пользователям ]
[ Ссылки доступны только зарегистрированным пользователям ]

ВИЧ и как он НЕ передается

Казалось бы, о путях передачи ВИЧ изучено и написано много, однако к нам все еще поступают вопросы о передаче ВИЧ в бытовых ситуациях. В данном материале мы рассмотрим основные абсолютно безопасные случаи, которые часто беспокоят людей с точки зрения передачи ВИЧ.

Неповрежденная кожа является естественным барьером для вируса, поэтому невозможна передача ВИЧ при рукопожатиях, объятиях. А если есть ссадины, царапины, порезы и прочие? Для хотя бы теоретического риска передачи ВИЧ в этом случае нужно, чтобы достаточное количество крови, содержащей ВИЧ, попало в свежую открытую и кровоточащую рану. Вряд ли вы будете знакомиться с кем-то кровоточащую за руку, если у вас тоже хлещет кровь. Во всяком случае, мы не рекомендуем вам делать что-либо подобное.

Предметы гигиены, туалет…

ВИЧ может содержаться только в 4 жидкостях человеческого организма: крови, сперме, влагалищных выделениях и грудном молоке. Через одежду, постельное белье, полотенца ВИЧ не может передаться, даже если на одежду, белье попала жидкость, содержащая ВИЧ, то он быстро погибнет во внешней среде. Если бы ВИЧ жил “за пределами” человека многие часы или даже дни, то, несомненно, наблюдались бы случаи бытового пути передачи, а их просто не бывает, по крайней мере, этого не случалось за более чем 20 лет эпидемии.

Бассейны, ванна, баня…

При попадании жидкости, содержащей ВИЧ, в воду вирус погибнет, к тому же опять-таки кожа является надежным барьером от вируса. Единственный способ инфицироваться ВИЧ в бассейне – это заняться там сексом без презерватива.

Укусы насекомых, другие контакты с животными…

ВИЧ – вирус иммунодефицита человека, он может жить и размножаться только в человеческом организме, поэтому животные не могут передавать ВИЧ. К тому же, вопреки распространенному мифу кровь человека не может попасть в чужой кровоток при укусе комара.

Как это невероятно, но находятся люди, которые боятся заразиться ВИЧ при мастурбации. Единственное, что можно на это сказать: от кого в таком случае он может передаться?

О том, что ВИЧ не передается при поцелуе уже написано очень много. В то же время находятся люди, которых беспокоит вопросы “ранок и ссадинок” во рту. В реальной жизни, для того, чтобы этот вирус передался при поцелуе, два человека с открытыми кровоточащими ранами во рту должны долго и глубоко целоваться, при этом у одного из них должен быть не просто ВИЧ, а очень высокая вирусная нагрузка (количество вируса в крови). Вряд ли кто-нибудь сможет, да и захочет, воспроизвести подобный “садисткий” поцелуй на практике. Если бы такой путь передачи был возможен, существовали бы случаи передачи ВИЧ при поцелуе, например, в постоянных дискордантных парах (в которых только у одного из партнеров ВИЧ). Тем не менее, таких случаев не происходит.

“Уколы” в транспорте, метро…

Миф о “зараженных иглах” возник в зарубежных СМИ еще в самом начале эпидемии. Наши СМИ до сих пор активно тиражируют этот миф. В реальности, не было зафиксировано не только ни одного случая передачи ВИЧ таким образом, но и ни одного случая попыток кого-то “заразить” с помощью иглы или шприца. К сожалению, это говорит о том, как в нашем обществе относятся к людям с ВИЧ, раз ни у кого не возникает сомнений, что ВИЧ-положительным зачем-то нужно кого-то “пытаться заразить”. За все эти двадцать с лишним лет не было зафиксировано ни одного случая “СПИД-терроризма”, как его быстренько окрестили. Даже если представить подобную ситуацию, передача ВИЧ в этом случае исключена. ВИЧ слишком быстро погибает вне организма человека, количество крови, попадающей в этом случае в кровоток ничтожно мало. Если же вам показалось, что вы почувствовали укол в транспорте, – не паникуйте, для этого может быть тысяча куда более реалистичных объяснений.

Стоматолог, маникюр, парикмахерская…

До сих пор за двадцать лет эпидемии ВИЧ не передался ни в маникюрном салоне, ни у стоматолога. Это говорит о том, что практический риск заражения в данных ситуациях отсутствует. Обычной дезинфекции инструментов, которую проводят в салонах или у стоматолога достаточно для предотвращения инфекции.

Бывает и так, что у людей, сдавших анализ на ВИЧ, возникают страхи, что им мог передаться ВИЧ непосредственно при заборе крови в кабинете тестирования. Вероятно, этот страх возникает по ассоциации с ВИЧ-инфекций, но это абсолютно исключено. Забор крови производится с помощью одноразового инструмента, а рассуждения о том, что именно вам “подменили” шприц и так далее – не более чем мнительность.

Подводя итог, хотелось бы отметить, что пути передачи ВИЧ хорошо изучены: при незащищенном половом контакте, при инъекциях общим инструментарием, от матери к ребенку при беременности, родах или кормлении грудным молоком. Других путей передачи ВИЧ нет. Им не так “легко” заразиться, во всех ситуациях, представляющих какой-либо риск передачи ВИЧ, каждый человек может защитить себя и близких.
(источник – [ Ссылки доступны только зарегистрированным пользователям ] )

Дети с ВИЧ останутся жить в Системе?

Страшные истории. Форум приёмных родителей “Жизнь, как она есть”

  • Темы без ответов
  • Активные темы
  • ПоискМобильная версия

Страшные истории ⇒ Дети с ВИЧ останутся жить в Системе?

Модератор: Гуля

Сообщение Наталья Васильева » 30 мар 2013, 20:46

Почему детей с ВИЧ оставляют в детдомах?

Весь мир 1 декабря отмечает день борьбы со СПИДом. Эта дата является напоминанием о необходимости принимать меры, препятствующие распространению этого заболевания.

Проблема ВИЧ-инфекции в наше время становится с каждым днем все более актуальной как в России, так и во всем мире. Источники этого страшного заболевания: от наркотиков до переливания крови. Но важно понять, что по воздуху это не передается. К сожалению, общество все еще живет предрассудками.

ВИЧ-инфекция — заболевание, вызываемое вирусом иммунодефицита человека. Последней стадией заболевания является СПИД.

Страдают от этого не только взрослые, но и дети, которые стали жертвами либо родительских ошибок, либо случайностей. А малюткам-отказникам с ВИЧ приходится вдвойне расплачиваться за свою болезнь.

По оценкам ЮНЭЙДС, 35,7 миллиона человек в возрасте от 15 до 49 лет инфицированы ВИЧ, из них 26 миллионов — работающие люди. (По информации на 30.11.2012)

Согласно данным Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом, в 2012 году на территории России проживало 664976 ВИЧ-инфицированных, из них 5935 – дети до 15 лет, 518 из которых скончались. Пермский край насчитывает 15964 людей с ВИЧ, из которых 129 детей.

Дети, от которых отказались ВИЧ-инфицированные матери, попадают в обычные или специализированные детдома, а могут провести первые годы своей жизни в больничных боксах.

И вот лежат несчастные малыши, лишенные возможности как-либо развиваться, в боксах, где единственной связью с миром остается медсестра в маске и в перчатках, в обязанности которой не входит приласкать ребенка. С младенчества они уже испытывают на себе отчуждение.

В специализированных детдомах ВИЧ-положительным детям лучше, чем в обычных, но то, что такие дома существуют, вызывает в обществе страх опасности контактировать с больными детьми.

В одном пермском доме ребенка директор утверждала, что подобных детей необходимо изолировать от общества, потому что, играя, они могут заразить остальных. Однако ВИЧ передается исключительно половым путем, через кровь и от матери, но никак не бытовым путем. Поэтому, чтобы маленький ребенок смог заразить другого, нужно очень сильно постараться.

Читать еще:  Спид сопутствующие заболевания

Как рассказала педиатр пермского краевого центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями Ольга Новикова, при регулярном проведении профилактики (внутривенное лечение) с периода беременности, риск развития у таких детей ВИЧ снижается до 2%.

Главная задача врачей – поддерживать положительный иммунитет. Клетки вируса все равно сохранятся, но они будут пребывать в «спящем» периоде. При этом, смертности детей от ВИЧ – нет.

– При положительном иммунитете и профилактике такие дети спокойно могут посещать учебные заведения и вести полноценную жизнь. Заболевания для них становятся такими же опасными, как и для других детей, не более. ВИЧ – это образ жизни, в котором нужно находиться на постоянном контроле врачей, – отметила Ольга Новикова.

Еще 15-20 лет назад можно было предположить, что больные этим вирусом могут скоропостижно умереть, но сейчас, благодаря продвижению медицины, люди с ВИЧ могут прожить до глубокой старости.

Наедине со своим горем

От ВИЧ-инфицированных детей часто отказываются родители, а брать из детдома их тоже не спешат.
По словам директора коррекционного детского дома №2 Елены Тороповой, детей с ВИЧ вообще не усыновляют.

– Люди просто бояться брать их, – рассказала она.

Директор еще одного пермского детского дома также подтвердила, что детей больных ВИЧ-инфекцией забирают в семьи крайне редко.

Случаи усыновления детей с ВИЧ настолько единичные, что новость о том, что в прошлом году в Свердловской области 16 семей взяли таких ребят из детдомов, стала из ряда вон выходящей, поскольку это и есть тот максимум, на который пока способно общество.

У ребенка, больным ВИЧ, есть право на сохранение диагноза в тайне. Благодаря нему дети могут уберечься от негативного отношения общества.

В законодательстве РФ говорится, что наличие ВИЧ-инфекции у ребенка не может служить основанием для отказа в его приеме в образовательные учреждения или исключения их них. Такой ребенок может посещать кружки, спортивные секции, музыкальные школы, потому что он не представляет инфекционной опасности для окружающих.

При поступлении в школу или детский сад родителям не нужно сообщать диагноз ребенка – и ни одно официальное лицо не может потребовать от них справки об отсутствии или наличии ВИЧ-инфекции или заставлять родителей раскрывать диагноз ребенка.

Родители ВИЧ-инфицированных детей имеют право на внеочередное предоставление жилых помещений. Одним из главных оснований может служить отсутствие у такого ребенка отдельной комнаты.

Кроме того, все лекарства, необходимые для лечения ребенка, являются бесплатными. Такие дети приравниваются к детям-инвалидам, поэтому им полагаются льготы до 18 лет.

ВИЧ-инфицированные дети не виноваты в том, что родились такими. Они – тоже наше будущее, которое нуждается в тепле, заботе и любви, несмотря ни на что. Дети хотят быть с мамой и папой, какими бы особенными они ни были.

«У моей 9-летней дочери ВИЧ»

«У моей дочери ВИЧ. Получилось это по-дурацки, обычно и грустно. Ее мама была. ну, забавная, странная. У нее, понятно, тоже ВИЧ, но она не проходила терапию. Я думаю, она просто не знала, к чему это может привести.

Женщинам с ВИЧ-инфекцией во время родов делают кесарево сечение. А у ребенка к тому же оказалось очень неудачное предлежание, то есть все показания к кесареву. Но его почему-то делать не стали. То есть риск и так был высок – мать не принимала терапию, – а тут еще осложнения! Дочери сразу стали давать лекарства. Послеродовую терапию я уже сам контролировал, но, к сожалению, она не помогла. И в три года нам сказали: «Извините, ваш диагноз подтвержден».

ВИЧ-статус не ушел. Зато ушла моя жена. Нет, она не умерла. Просто ушла от нас. Я считаю, что в кабинетах СПИД-центров обязательно должен работать психолог: много детей рождается у родителей с ВИЧ. Доктор отвечает только на медицинские вопросы. А психолог сможет снять стресс у родителей. Может быть, если бы тогда с моей бывшей женой поговорил специалист, то наша семья и не распалась бы.

И вот я остался вдвоем с трехлетним ребенком. Я стал «папамамой». Сначала ВИЧ-инфекция у дочери никак не проявлялась. И когда она начала болеть, я не сразу понял, что происходит. У моих знакомых дети, неинфицированные, болели в десятки раз чаще. Я думал, что это обычное «недосмотрел, не уследил» – обыкновенные детские болезни. Не раз возникало подозрение на двустороннее воспаление легких. Дочь оказывалась в детской больнице. Обычной. Я не говорил врачам, что у нее ВИЧ-статус. Потому что в таком случае ее увезли бы в инфекционную больницу. А зачем? Воспаление легких можно вылечить и в нормальной больнице. Да и не хотел я афишировать диагноз: при всей, казалось бы, информированности общества к людям с ВИЧ, даже к детям, относятся с предубеждением.

А докторам я ничего не говорил, потому что – а зачем тогда они моют руки? Зачем надевают марлевые повязки, пользуются одноразовыми шприцами? Если врачам требуется еще раз сказать: «Ребята, давайте еще раз помойте руки, у нас ВИЧ», то тогда нечего этим людям делать в медицине.

Дочь все болела и болела, а потом оказалось, что у нее вирусная нагрузка уже тысяч 280 или 300*. И нам предстояло все-таки начать специальную терапию. Я понимал, что это на всю жизнь. И тянул почти два месяца. И вот теперь мы принимаем лекарства с ней вдвоем, у меня ведь тоже этот диагноз. Дочке тогда было шесть лет. С началом терапии все заболевания сразу ушли: и воспаления легких, и насморки.

Кстати, участковому педиатру мы тоже не говорили о диагнозе, о нем знала только врач-инфекционист, которая занималась нашими прививками. Отличный специалист, она очень нам помогала. А однажды я пришел в поликлинику, и меня пригласили к заведующей. Я так понимаю, внутри нашей медицинской системы есть какой-то обмен информацией. И скорее всего, Центр СПИД, где я и дочка стоим на учете, поставил в известность нашу поликлинику. Меня спросили: «А почему вы нам не сообщили, что у дочери ВИЧ?» Услышать эти слова мне было… неприятно. Настолько, что даже тяжело вспоминать об этом сейчас – хотя столько времени прошло.

После этого разговора педиатры – а они часто менялись – смотрели на нас странно. Словно хотели увидеть у ребенка какие-то физические увечья. И каждый раз спрашивали: «Что это вы к нам не приходите? Вы что, не болеете?»

Как-то я узнал, что детям, имеющим ВИЧ-инфекцию, присваивают инвалидность без указания причины. И пошел за деньгами в собес. Пенсия оказалась большим подспорьем, потому что я постоянно менял места работы. Мне помогает моя мама, а она не всегда себя хорошо чувствует, и иногда мне приходилось говорить: «Ребята, я убегаю, у меня ребенок». Не все это понимали. А объяснять, что жены нет и куда она делась, тоже не хотелось.

98 шансов из 100

Ежегодно в России у женщин, живущих с вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ), рождается около 10 000 детей. Благодаря лечению матери во время беременности 95–98 из 100 появляются на свет здоровыми. Чтобы предотвратить передачу вируса, во время беременности женщине назначают антиретровирусные (АРВ) препараты, а после родов рекомендуют искусственное вскармливание. Младенцу лекарства дают сразу же после рождения и в течение первых недель жизни. Поскольку в его крови еще присутствуют материнские антитела, стандартный тест на ВИЧ дает положительный результат. Материнские антитела уходят из организма к 18 месяцам, после чего ребенку официально ставят диагноз. До этого момента его наблюдают в СПИД-центре. Если диагноз подтвержден, принимать АРВ-препараты ему предстоит всю жизнь. При верном подборе терапии и регулярном приеме лекарств с ВИЧ-инфекцией можно жить много лет, как с любым другим хроническим заболеванием.

Читать еще:  Общий анализ крови при вич

Когда я устроил дочку в садик, там я тоже ничего никому не рассказывал: меня же не спросили. Может, медсестра и знала, а может, и нет. В школу мы тоже прошли как-то «по зеленой». Вообще, если вспомнить, я мало кому говорил о нашем диагнозе. О нем знаю я, моя мама, моя девушка и близкие друзья, которые имеют ВИЧ-инфекцию. Вообще люди не хотят помнить то, что им неприятно. И это здорово, потому что те, кому я когда-то говорил о своей ситуации, в дальнейшем просто об этом забыли.

Я и сейчас ничего не говорю окружающим. Я просто боюсь за будущее моей дочери. Она принимает таблетки в 8 утра и 8 вечера – схема хорошая, помогает. Но я не могу ей сказать, чем она больна. Она же может поговорить об этом с кем-то в школе. А я не хочу, чтобы дочь стала изгоем. Все, что я могу ей объяснить, это: «Не будешь пить таблетки — умрешь. Помнишь, как ты в больницу попала? Не хочешь еще раз? Ну и пей тогда!»

Вот только понимания того, насколько важно лечение, у дочки нет. И я это вижу по тому, что она начала пропускать прием препаратов. Недосмотрел, недоследил – уже находишь «лишние» таблетки: утренняя доза не была выпита, вечерняя. Мне приходится много работать, и я не могу полностью контролировать ребенка. Мама мне, конечно, большая подмога. Но все равно наступит день, когда мне придется рассказать дочери правду. Я каждый раз откладываю этот разговор на завтра, потому что не знаю, как она отреагирует. Ведь реакция может быть любой! В том числе и такая: «Папа, а зачем вы меня родили, если знали, что у меня будет ВИЧ?» Никогда не знаешь, что зацепит подростка. Сейчас я много думаю, как к этой теме подойти, изучаю каким становится мой ребенок. Но пока не могу решиться – подожду еще. Сегодня я еще не готов».

* Вирусная нагрузка – это количество вируса в крови. Чем выше вирусная нагрузка, тем быстрее развивается ВИЧ-инфекция. Знание этого показателя позволяет принять решение о начале лечения и контролировать его эффективность.

Когда и как сообщить о диагнозе?

«ВИЧ-инфекция – хроническое заболевание, отношение к которому в обществе эмоционально заряжено, – объясняет психотерапевт Елена Березина, специалист по сопровождению детей с ВИЧ. – Родители боятся, что нанесут ребенку психологическую травму, если сообщат ему диагноз. Но вредит как раз сохранение тайны: это может привести к отчуждению, чувству одиночества – ребенок может бессознательно присвоить себе страх и вину родителей. Откровенный разговор объединяет семью, снижает напряжение, позволяет повысить качество лечения.

К 9 годам у дочери Сергея, как и у каждого ребенка, есть представление о своем теле и здоровье, и она уже сможет воспринять свои особенности как часть представления о себе, включить их в свою картину мира. Вообще, сообщать о диагнозе лучше лет в 6–11: сам момент зависит от того, насколько взрослые готовы к разговору. Ребенку до 6 лет достаточно сказать, что в его крови (как и у мамы или папы) есть вирус. И чтобы хорошо себя чувствовать, нужно принимать лекарство. В разговорах о вирусе лучше использовать образы, рисунки, игрушки, сказки. Школьники уже получают информацию из разных источников. Они любопытны, они в состоянии сопоставить факты, узнать свой диагноз самостоятельно – и сделать неверные выводы, замкнуться. Поэтому не стоит надолго откладывать разговор. Но важно до этого подробно обсуждать с ребенком тему здоровья, рассказывать о том, что такое иммунитет, вирусы, болезни (в том числе СПИД), как их лечат. После этого самые близкие люди могут объяснить ребенку, что с ним происходит, как работают АРВ-препараты, почему необходимо сдавать анализы. Говорить нужно в спокойной обстановке, когда ребенок хорошо себя чувствует и, конечно, простыми словами. Важно назвать тех близких людей, с кем можно обсуждать диагноз, кто сможет его поддержать, и объяснить, что остальных эта информация не касается.

Часто мы недооцениваем детей: едва заговорив об инфекции, родители могут услышать от ребенка, что он давно знает о своем диагнозе. И такой ответ стоит обсудить: «Как ты это понял? Что ты по этому поводу думаешь? Что ты хочешь узнать?» Если взрослые не могут сразу ответить, нужно об этом сказать: «Эта тема очень важная, но сейчас мне не хватает знаний, чтобы все объяснить (или: я не хочу говорить на ходу). Давай мы вернемся к этому разговору завтра (через неделю)». Е. Б.

Три вопроса эксперту

Анна Загайнова, врач-эпидемиолог: «Ребенок с ВИЧ может жить обычной жизнью»

Дети с вич инфекцией форум

К сожалению, вы используете слишком старый браузер. Обновите его, либо смените на другой. Это бесплатно!

Мама — это призвание. ВИЧ-положительная мама — это испытание. Почему? Предлагаем вам личные истории местных ВИЧ-положительных мам, которые рассказали о своей жизни, переживаниях и детях.

Александра, 40 лет:

Я живу с ВИЧ уже 15 лет. Сейчас у меня двое детей: старшей 21 год, младший в этом году пошёл в первый класс. Когда я рожала первого ребёнка, у меня ещё не было ВИЧ. Второго я рожала со статусом.

О второй беременности я узнала случайно. Мне было 33 года, я тогда была на заработках за границей и в какой-то момент поняла — что-то не то. Когда пошла к врачу, выяснилось, что я жду ребёнка. А буквально за месяц до этого у меня проявились гепатиты B и C. Учитывая все мои болячки, новость о беременности стала шоком.
Естественно, я решила сделать аборт, но мне отказали. Помню, как всё-таки нашла одну женщину гинеколога, которая согласилась сделать операцию за деньги, но с условием, что плоду будет не более 13 недель. Я пошла на УЗИ, а там уже почти 18 недель. Вышла я из кабинета, плачу над этой бумажкой. Подходит ко мне санитарка и спрашивает: «Что, патология?». Я говорю: «Нет, абсолютно здоров». Как стала она меня ругать, уговаривать, рассказывать, убеждать. Через какое-то время, взвесив все за и против, я приняла твёрдое решение рожать.

Я вернулась на родину, встала на учёт. И вот тут меня начали отговаривать рожать, пугали патологиями. Только в инфекционном отделении меня обнадёжили и вселили уверенность. Когда мне назначили приём АРВ, я упрямилась до последнего. Я тогда была убеждена, что беременным вообще никакие таблетки пить нельзя. Но через какое-то время сдалась и начала курс. Вплоть до родов у меня не было ни одного побочного эффекта, я как будто парацетамол пила.

Рожала я сама, хотя врачи настраивали меня на кесарево. Всё прошло отлично, никаких осложнений, ребёнок родился здоровым, и я ни капли не переживали за него, так как исправно выполняла все рекомендации врачей.

Читать еще:  Внутриутробная инфекция симптомы

Помню, когда малый немного подрос, я обошла всех врачей, которые когда-то уговаривали меня на аборт. Мне было важно доказать им, что со статусом можно выносить и родить совершенно здорового малыша.

После беременности я перестала пить АРВ, но когда малому исполнилось три года, у меня совсем упал иммунитет, был просто неопределяемый, я тогда 8 раз переболела пневмонией, — и я снова начала пить терапию, уже постоянно. Побочки были страшные, но благодаря поддержке друзей и родных я всё пережила.

Что помогло мне преодолеть трудности и переживания? Положительный настрой и вера в себя. Помню, как лежала в больнице и слышала разговоры в коридоре: «Здесь спидницы лежат». Я никогда не молчала, всегда выходила и прямо говорила, что такое слышать неприятно и что мы, люди, живущие с ВИЧ, ничем не отличаемся от остальных.

Помню, когда малый немного подрос, я обошла всех врачей, которые когда-то уговаривали меня на аборт. Мне было важно доказать им, что со статусом можно выносить и родить совершенно здорового малыша.

Старшая дочь знает о моём статусе, в юношестве она работала волонтёром в клинике дружественной молодёжи, и когда я ей всё рассказала, восприняла это очень спокойно.
Младший сын видит, что я пью терапию, он даже иногда приносит мне таблетки, если я вдруг забуду их выпить. Но он думает, что это витамины. Я планирую поговорить с ним, когда ему исполнится хотя бы 13-14 лет.

Я очень хочу сделать всё, чтобы он не повторил мой негативный опыт, чтобы перенял только хорошее. Буквально недавно ехали с моря, застряли на таможне. Увидев собаку-ищейку, сын спросил: «А что ищут собачки?». «Наркотики», — честно ответил наш папа. «А что это?», — и тут папа ему всё подробно, но очень литературно рассказал. Такими небольшими шагами мы хотим подвести его к взрослой жизни с чётким пониманием плохого и хорошего.

Тамара, 28 лет:

Я узнала о том, что у меня ВИЧ во время беременности. До беременности я употребляла наркотики (сейчас я в трезвости больше 5 лет). Тогда новость, что я заразилась, меня не сильно удивила.

Когда результаты анализа стали известны, меня попросили приехать в санэпидстанцию. Помню, как врач, после долгих и унизительных расспросов, сказал мне: «Надо делать аборт — ты же умрешь, а ребёнок родится больным». Я его не послушала и поехала в инфекционную больницу, где мне подробно рассказали об АРВ-терапии и о том, что, принимая её, я смогу родить здорового малыша и жить долго и счастливо.

Терапию я начала принимать сразу же, никаких побочных эффектов у меня не было, беременность протекала очень легко. Стресс я испытала, когда меня положили в больницу, чтобы проконтролировать начало АРВ. Дело в том, что до этого я никогда не лежала в больнице.

Помню, как тряслись руки и пропадал голос, когда я или муж звонили в лабораторию, чтобы узнать результат.

Когда наступило время родов, я поехала в обычный роддом… и вот там я ощутила на собственной шкуре, что такое дискриминация. Врачи с первого дня запретили мне пользоваться общим душем, просили не выходить из палаты.

После родов я перестала принимать АРВ, тогда были такие правила. Но когда дочери исполнилось 6 лет, уровень моих СД4 клеток упал ниже 350 и я начала терапию.

Первые полтора года жизни дочки мы постоянно волновались. Несмотря на то, что она принимала профилактическое лечение, а я не кормила её грудью, необходимо было через определённые промежутки времени сдавать анализ на антитела. Помню, как тряслись руки и пропадал голос, когда я или муж звонили в лабораторию, чтобы узнать результат. И как мы с облегчением вздыхали, когда узнавали, что он отрицательный. В два года нам выдали справку, что наша девочка совершенно здорова, и наконец-то мы начали жить спокойно.

Дочка не знает о моём статусе. Когда я принимаю таблетки, говорю, что это лекарство для печени. Я планирую ей всё рассказать, но через пару лет. У нас доверительные отношения, но всё же я должна её подготовить к этой новости, иначе она воспримет её не так, как я бы того хотела.

Ольга, 35 лет:

Моей дочери сейчас 10 лет, я заразилась ВИЧ-инфекцией, когда ей было 2,5 года. Когда я узнала о своём статусе, дочка сильно болела, и у меня просто не было времени впадать в депрессию.

Меня всегда окружали люди, которые во всём меня поддерживали, никто никогда не отворачивался от меня из-за статуса. Когда я развелась с мужем и пыталась строить новые отношения, я никогда не скрывала свой статус. Помню, когда дочке исполнилось 4 года, я постоянно думала: «Вот дожить бы до момента, когда она научится хорошо говорить, а там — будь, что будет». Потом был период — «дожить бы до того, чтобы она пошла в школу». Сейчас у меня период — «дожить бы до внуков, а там посмотрим…» (улыбается).

Однажды, дочери было лет 6, она пришла ко мне на работу и уже перед выходом, когда я расписывалась в журнале, во весь голос говорит: «У тебя ВИЧ?».

Я пью антиретровирусную терапию два года. Дочка не знает что это, мы в семье называем таблетки «витаминками». Она знает, где они лежат, иногда приносит мне их сама, если я забываю.

Однажды, дочери было лет 6, она пришла ко мне на работу и уже перед выходом, когда я расписывалась в журнале, во весь голос говорит: «У тебя ВИЧ?». Я побелела, сердце в пятки ушло, но я взяла себя в руки и спрашиваю ее: «Что?». А она: «На плакате написано «У тебя ВИЧ?».

Из-за специфики работы дочка часто слышит разговоры о ВИЧ-инфекции, гепатитах. Поэтому в свои 10 лет она уже знает, чем отличается ВИЧ от СПИДа, как передаётся эта инфекция, что такое гепатиты и так далее.

Я стараюсь воспитывать в ней толерантное отношение не только к людям, живущим с ВИЧ, но и к инвалидам, людям с ментальными особенностями. Не уверена, что всё было бы так же, если бы у меня самой не было положительного статуса.

Не знаю, какой была бы моя жизнь, если бы не ребёнок. Мне есть, для кого дальше что-то делать, и это очень важно для меня.

Раньше я думала, что дочка вырастет и мне станет легче. Но она растёт, а легче не становится, потому что с каждым годом появляется больше ответственности. Чем старше она становится, тем больше внимания требует.

Главный принцип в нашей семье — никогда не врать, мы все стараемся его придерживаться в любых ситуациях.

Годам к 16 я планирую ей рассказать о своём ВИЧ-статусе. Пока я не могу сделать этого, так как она очень боится смерти, и любые серьезные заболевания у неё ассоциируются именно с этим. Когда её отношение поменяется, мы сядем и всё обсудим. Я постараюсь подготовить её к этому, и очень боюсь, как бы она не узнала обо всём от кого-то другого. Не думаю, что эта новость станет для неё шоком, у нас доверительные отношения, и она меня поймёт.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector